Меня зовут Юля и я с Украины.Я классная.Я веду свой блог уже год.Это что-то вроде электронного дневника.У меня прелестные фолловеры и я люблю вьюи :)


 

emsj:

  

  

 

 
 
 

(via miufam)

+
 

hometown:

Джонни Депп и Вайнона Райдер. 
До чего же прекрасно они смотрелись вместе!

 

Они столкнулись в вестибюле, их глаза встретились. Это была любовь с первого взгляда. «Именно так, - вспоминает Джонни. – Вокруг была толпа людей, но все словно было окутано туманом, я не видел никого, кроме неё». «Это продолжалось всего лишь мгновение, но этого было достаточно, чтобы понять: произошло что-то важное», - добавляет Вайнона.

 

+
 

danceinhell:

 

 

 

 

 

He’s such a good duck

 

+
 
 
 

annemeney:safri:

он приходит прямо с утра.
- идём, - говорит, - пора.
- я же сплю, - говорю, - будь человеком.
- там конец света, - говорит, - спать некогда.

я надеваю тапочки и спускаюсь, держась за перила,
и думаю: «чёрт, чёрт! кота покормить забыла!»

***

он подкрадывается, как мышь.
- что, - говорит, - сидишь?
- да отстань, - говорю, - у меня проблемы.
- ну-ка, ну-ка, - говорит, - это уже тема.

ложится на диван, будто у психолога на сессии.
я думаю: «дурак! испортил мне такую депрессию!»

***

а звонит обычно в ночи.
- стоп, - говорю, – не кричи!
- где болит? – говорю. – объясни спокойно.
- не знаю! – кричит. – везде уже больно!

соображаю с трудом, вызываю такси, приезжаю.
сидит на кухне в трусах. говорит: «а сделай-ка мне чаю».

***

стоит в дверях и нудит.
- не мешай, - говорю, - уйди.
- опоздаем, - говорит, - так уже было.
ты зонтик взяла? а тапочки положила?

выскакиваем, несёмся, толкаемся в полной маршрутке.
и тут он говорит:"ой... а билеты в другой куртке..."

***

догоняет меня на мосту.
- хочешь, - говорит, - донесу?
- я сама, - говорю, - мне не трудно.
- хм, - говорит, - а выглядишь паскудно.

я думаю: «ну всё! сейчас он у меня доиграется!»
а он достаёт из-за пазухи плюшевого зайца…

***

он выглядывает в окно.
- ого, – говорит, - там темно.
- так ведь ночь, - говорю, - это нормально.
- ура, - говорит, - значит, нам пора в спальню!

а я думаю: «что он имел в виду, когда говорил «нам»?
мы же засыпаем, вообще-то, по разным городам…

***

- ну, выйди за дверь, - говорит.
выхожу - там что-то лежит.
- цветы тебе, - говорит, - сюрприз, в общем.
пятый раз за неделю уже, между прочим.

я думаю: «ну надо же, никакого воображения!»
а ночью приходит месседж: «обнимаю на поражение!»

***

он вбегает, кричит: «ты куда?
ты со мной обещала всегда!»
- не могу, - говорю, - через час улетаю.
- ах, так? – кричит. - я с тобой не играю!

я стою и молчу, считаю мысленно до десяти.
он вздыхает: «какой же ты свинтус…тебя провести?»

 

Елена Касьян

 

jane-austen:

—Okay?    Okay.

John Green 'The Fault in Our Stars'

➜ Мои мысли – это звезды, из которых я никак не могу составить созвездия.

➜ Но, по правде, депрессия - не побочный эффект рака. Депрессия – это побочный эффект умирания.

➜ Мир -  не фабрика по исполнению желаний.

➜ Следы, которые чаще всего оставляют люди - это шрамы.

➜ Пока он читал, я влюблялась, как обычно проваливаешься в сон: сначала медленно, а потом вдруг сразу и до конца.

➜ Я буду бороться. Я буду бороться ради тебя. Не смей беспокоиться обо мне, Хейзел Грейс. Я в порядке. Я найду способ болтаться рядом и надоедать тебе еще долгое время.

vermanova

 

+
 

enka:

Ван Хаутен,

Я хороший человек, но хреновый писатель. Ты хреновый человек, но писатель хороший. Из нас вышла бы отличная команда. Не хочу просить тебя об одолжении, но если у тебя есть время, — а из того, что я видел, можно сделать вывод, что его у тебя завались, — не мог бы ты написать для Хейзел прощальную речь? У меня есть кое-какие заметки, но их надо бы слепить во вразумительное целое. Или просто скажи, что здесь изменить.
Вот что я вам скажу о Хейзел: почти все мы одержимы желанием отметиться в этом мире. Оставить наследие. Пережить смерть. Мы все хотим, чтобы нас помнили. И я не исключение. Что больше всего меня беспокоит — это остаться еще одной безвестной потерей в древней и бесславной войне против болезни.
Я хочу оставить след.

Но, Ван Хаутен: следы, которые чаще всего оставляют люди, — это шрамы. Ты открываешь уродский супермаркет, начинаешь государственный переворот или пытаешься стать рок-звездой, и думаешь: «Ну теперь-то меня запомнят», но а) тебя не помнят, и б) все, что ты оставляешь после себя — еще большие шрамы. Твоя революция ведет к диктаторству. Твой магазин разоряется.
Ладно, может я не такой уж и хреновый писатель. Но у меня не получается наводить порядок в словах. Мои мысли — это звезды, из которых я никак не могу составить созвездия.
Мы как куча собак, которые метят пожарные гидранты. Мы отравляем подземные воды нашей ядовитой мочой, помечая все значками «МОЕ» в смехотворных попытках пережить смерть. Я не могу перестать писать на гидранты. Я знаю, что это глупо и бесполезно — невероятно бесполезно в моем нынешнем состоянии — но я такое же животное, как и другие.
Хейзел не такая. Она ступает легко, старик. Она легко ступает по земле. Хейзел знает правду: мы с такой же вероятностью можем навредить вселенной, как и помочь ей, и, скорее всего, не способны ни на то, ни на другое.
Кто-нибудь скажет, что то, что она оставляет не такой глубокий шрам, — это печально, что меньше людей ее помнят, что любили ее сильно, но не много. Однако это не печально, Ван Хаутен. Это триумфально. Достойно героя. Разве это не настоящий героизм? Как говорят доктора: во-первых, не навреди.
В любом случае, настоящие герои — это не те, кто что-то делает; настоящие герои — это люди, которые ЗАМЕЧАЮТ вещи, обращают на них внимание. Тот парень, который изобрел вакцину от оспы, ничего на самом деле не изобретал. Он просто заметил, что те, у кого коровья оспа, не заболевают натуральной оспой.
После того, как я засветился на ПЭТ, я прокрался в реанимацию посмотреть на Хейзел, пока она была без сознания. Я просто вошел туда прямо за медсестрой с пропуском, и у меня вышло посидеть рядом с ней минут десять перед тем, как меня поймали. Я и вправду думал, что она умрет до того, как я скажу ей, что тоже умру. Это было жутко: бесконечное механическое бормотание интенсивной терапии. У нее из груди сочилась темная раковая жидкость. Глаза закрыты. Вся в трубках. Но ее рука все еще была ее рукой, все еще теплой, и ногти все так же накрашены этим темно-синим, почти черным лаком, и я просто держал ее за руку и пытался представить мир без нас, и на какую-то секунду я стал достаточно человечен, чтобы понадеяться на ее смерть, чтобы она никогда не узнала, что я тоже умираю. Но потом я захотел больше времени на то, чтобы мы смогли влюбиться. Кажется, мое желание сбылось. Я оставил свой шрам.
Медбрат вошел и сказал, чтобы я уходил, что посетителей не пускают, и я спросил, все ли с ней будет в порядке, а он сказал: «У нее все еще накапливается вода». Благословение в пустыне, проклятие в океане.
Что еще сказать? Она такая красивая. На нее можно смотреть, не уставая. Я никогда не беспокоился, что она умнее меня: и так понятно, что это правда. Она смешная, но не грубая. Я люблю ее. Мне так повезло любить ее, Ван Хаутен. Старик, в этом мире мы не можем решать, принесут нам боль или нет, но только за нами остается слово в выборе того, кто это сделает. Я доволен своим выбором. Надеюсь, и она своим.

[прослушать письмо можно в блоге]

 

+
 

starships:

aga-aga:

 обожаю

 
 

(via vcum)

+
 

(via wefoundloove)

+
 
 

(via miufam)

+
 

(via miufam)

+
 

resurrectionstone:httpcinemaddict:honey-:

  

 Она такая потрясающая!

+
 

ocharovatelna:

Как латать озоновые дыры

пособие для начинающих.

Я работаю на станции переливания правды. Моя должность – младшая сестра, это не очень напряжено, но все таки свой риск имеется. Конечно, я не работаю с чистой истиной, но доступ к правде – круглосуточный.

В мои обязанности входит следить за состоянием пациента после процедуры переливания. Я измеряю уровень искренности в крови, а так же проверяю, но появились ли дыры на его общей картине восприятия мира.

Некоторые наши пациенты проходят через процедуру легко, некоторым нужно время на реабилитацию. Второе, к сожалению, происходит чаще.

Реабилитация включает в себя терапию сказками. Это очень важно – после особенно горьких правд пациент теряет вкус к миру, а индикатор ощущения волшебности и вовсе перестает мерцать. Сказки же возвращают веру в чудеса. А там – и сами чудеса не за горами.

У нас весьма престижная станция. Чтобы добыть некоторые образчики правды – основателям пришлось жертвовать своим временем, семьей, репутацией, и даже жизнью. Поэтому такая высокая цена – конфискация права на обман. Если пациент врет, запускается механизм, который попросту уничтожает его изнутри. Некоторые говорят что мы вшиваем под кожу детекторы, которые при лжи отравляют организм. Но на самом мы деле просто максимально активируем совесть. И поверьте, качество нашей работы оправдывает себя. Больно смотреть на людей, которые обратились за помощью к непрофессионалам – так званным Правдорубам. Эти самые Правдорубы действительно фактически рубят на части сознания людей, и те становятся недоверчивыми, пугливыми, разочарованными. И еще – грустными. Поэтому так важно обращаться к специалистам.

Надеюсь, уровень искренности в вашей крови очень высок. В любом случае, постарайтесь, чтобы это было так - атомы лжи весьма разрушительны для нашей планеты.

 

 
  Следующая  →